«По закону» 1926
Лев Кулешов гордился своим фильмом "По закону" и вспоминал, как возник его замысел. В то время он отказался от постановочных картин и начал искать более экономичный сюжет. Его привлек рассказ Джека Лондона "Неожиданное". Режиссера поразила "необычайная насыщенность действием". За сутки Кулешов написал первый вариант сценария, затем присоединился к работе Виктор Шкловский. Отделка сценария требовала от них массы сил и энергии.
Действие фильма «По закону» развивается на Клондайке во время «золотой лихорадки». Группа золотоискателей находит богатое месторождение. Разработка его продолжается всю зиму, но внезапно размеренное течение клондайкского быта нарушено: во время драки Майкл Дейнин (В. Фогель) застрелил двух своих товарищей, желая стать единственным владельцем прииска. Нильсен (С. Комаров) и его жена Эдит (А. Хохлова) связывают убийцу.
Воспитание, полученное героиней картины, ставило закон превыше всего. Но супруги Нильсен не могут передать преступника в руки правосудия из-за наводнения на реке Юкон, отрезавшего хижину от всего остального мира. Эдит мучается, недосыпает, отказывает себе в пище. Убить Дейнина не позволяет уважение к закону.
И тогда супруги сами устраивают «официальный суд». Майкл приговаривается к повешению, и Нильсены сами приводят приговор в исполнение. Но когда, измученные, почти обезумевшие, они возвращаются домой, то на пороге хижины видят живого Майкла с оборванной веревкой на шее. Оцепенев от ужаса, они смотрят, как он уходит в дождливую и ветреную даль.
Кулешов и Шкловский работали с огромным энтузиазмом, но на студии к их сценарию отнеслись настороженно. «Нам не верили, что можно поставить фильм в одной декорации и с тремя актерами — такого в кинематографической практике еще не было. Это противоречило всем установленным "законам" кинематографа. Мало кто верил и в то, что около Москвы можно найти суровый пейзаж Юкона.
Мы же были убеждены, что насыщенность сценария внутренним действием создаст в фильме необходимую кинематографичность, а Америку мы так изучили по фильмам, что натуру выберем правильно».
В поддержку фильма выступил журнал «Советский экран»: «Кулешов четыре месяца сидит на фабрике Госкино без работы. Месяца два тому назад начали делать сценарий "Без закона". Сценарий не принимали, не разрешали, выправляли, переделывали, доделывали, согласовывали — до последних дней».
Картина вначале называлась «Трое». Срок постановки очень жесткий — два месяца. Смета во много раз ниже, чем для других фильмов.
Оператор Левицкий был занят и вместо себя рекомендовал Кулешову известного фотографа Константина Кузнецова, пообещав по возможности помогать ему.
Кулешов долго искал подходящую натуру. Решили снимать в Подмосковье, возле Царицынских прудов.
Два одиноких дерева на берегу Москвы-реки помогли получить в кадрах впечатление дикого северного Юкона.
По отзывам американцев, Юкон в фильме Кулешова больше похож на настоящий, чем Юкон, снятый с натуры. Превосходно были переданы дикие, лесистые берега, приход весны и ледоход на Юконе, разлив реки.
Символическим значением наделялись едва ли не все кадры ленты.
Порой это делалось намеренно, порой выходило само собой. «Кадры суровой зимы мы сняли в апреле, — рассказывали создатели фильма. — Мы выбрали кривую (как будто бы часть земного шара) поверхность слегка подтаявшего снега, подернутого настом (не беря в кадр деревушек справа и слева) и получили при контражурном освещении искрящуюся бескрайную снежную равнину».
Декорация американской обстановки, костюмы в своей простоте были достоверными и чрезвычайно характерными. Для Хохловой — Эдит были сшиты высокие теплые сапоги, она носила их в Москве и после съемок фильма…
Председатель правления швед Ганс Нильсен в исполнении С. Комарова — человек жесткий, резкий, грубый. Его жена Эдит — А. Хохлова — утром молится, одновременно прихорашиваясь. Затем мы знакомимся с двумя другими акционерами, их роли исполняют П. Подобед и П. Галаджев. Один курит трубку, другой зашивает дырку на брюках.
Майкл Дейнин — младший в их компании.
Кулешов не случайно взял на эту роль В. Фогеля, актера с большим человеческим обаянием. Его герой добрее, мягче других акционеров. Они относятся к нему явно свысока, помыкают им, но именно Майклу выпадает удача. Он находит золото. Алчность явственно читается в глазах старателей.
Американский критик С. Хилл в одном из своих писем Кулешову спросил его, почему он оставил Дейнина в живых. Режиссер полушутя-полусерьезно ответил: потому, что я добрый человек. На самом деле судьба героя фильма решилась в жарком споре сценаристов. «Я не хотел вешать Дейнина, — пишет Шкловский. — Галаджев, которому принадлежит в сценарии несколько эпизодов, предложил дать возможность Дейнину сорваться с веревки. Для того чтобы сорваться, нужно было ввести белку, живущую на дереве.
Дерево дуплистое; Дейнин при постройке дома не срубил его, потому что пожалел белку. Но это было слишком сентиментально, по-английски, и на белку мы не решились. У нас Дейнин просто срывается.
По ходу действия хижину Нильсена должна была заливать вода. Весна в Подмосковье выдалась ранняя, лед тронулся, вода на самом деле начала заливать домик. Съемочный аппарат все время стоял в воде, даже охотничьи высокие сапоги Кулешова и Кузнецова заливало водой, но они продолжали работать, находили все новые и новые кадры.
«Дождь мы "делали", используя брандспойт, поливая в кадр воду из пожарных шлангов, — пишет Кулешов, — ветер создавал пропеллер самолета (в те времена специальных киносъемочных "ветродуев" еще не было; использовать самолет мы придумали сами). В такой обстановке актеры самоотверженно выполняли все режиссерские задания. Намокшие провода от электроаппаратуры били артистов током, но Хохлова утверждала, что "электричество помогало ей лучше переживать". Фогель при съемке "крупного плана" лежал связанный на льду под брандспойтом и самолетным ветром два с половиной часа».
Вода прибывала, домик под напором льдин начал разваливаться. Потом загорелся из-за короткого замыкания в проводах.
Кузнецов успел все это заснять.
Работа продолжалась в павильоне. Удалось имитировать наводнение: воздвигли бассейн и декорации. Оператор Кузнецов мастерски играл светом, создавая изумительные эффекты. Он сочетал дневной свет и прожекторы, что восхищало Льва Кулешова. В фильме «По закону» впервые использовали «субъективную камеру», эксперимент Левицкого. Кулешов раскрыл психологию персонажей через разнообразные мизансцены. Фильм вызвал разногласия: некоторые восхищались, другие критиковали. Херсонский требовал запереть его в сейф и показывать только знатокам. На что Маяковский сказал на весь зал: «Одному Херсонскому по воскресеньям».
Некоторые критики, высоко оценив мастерство режиссера и актеров, считали фильм направленным «против закона вообще» или «слишком тонким» для широкого зрителя, причем даже была одна рецензия, в которой уверялось, что «публика настоятельно требует после сеанса деньги обратно».
Постепенно страсти улеглись, оценки стали более спокойными и объективными. «Учительская газета» писала 5 февраля 1927 года: «Рядом с Эйзенштейном, на уровне крупнейшего мастера, другой режиссер — Лев Кулешов. Его последняя работа "По закону"… первая попытка дать психологическую драму на экране… Пресса встретила эту картину не совсем одобрительно. Признавая очень большое режиссерское искусство Кулешова, пресса не удовлетворена идеологической стороной картины. Между тем "По закону" подтверждает верную мысль, повторяемую сейчас многими, что и художественная литература, и театр, и, в частности, кино пойдут по пути психологического раскрытия человека».
Правда, позднее, в 1930-е годы, когда Кулешова вновь зачислят в формалисты, достанется и его любимому фильму. Но со временем в отечественном киноведении утвердится справедливая оценка этой кулешовской картины, о ней будут писать как о подлинном шедевре, входящем в состав мировой киноклассики.
(М.: «Вече», 2005. Мусский Игорь Анатольевич)
